О театре

За попытку спасибо

Жанр сторителлинга при всей своей бесхитростности богат на средства донесения потенциально полезной информации до целевой аудитории. В романо-германском мире, благодаря особой актерской школе, в этом жанре достигли совершенства. На отечественной почве мода уже завершилась, но отдельные попытки найти темы для коммуникации со зрителем паратеатральными средствами, находятся. И благодаря таким спектаклям, как «Картофельный суп» детского театра «Вера» из Нижнего Новгорода, хочется, чтобы этот процесс не останавливался.

При всех существенных недостатках, работа Анастасии Дудоладовой при участии режиссера Андрея Богданова сопротивляется театральной рутине. Актриса вдохновилась спектаклем Хельги Шаус и Марселя Кремера в театре «Агора», где разговоры о здоровом питании смешиваются с сентиментально-надрывной историей бабушки рассказчицы, пережившей войну и голод. В помощь себе Анастасия Дудоладова вязла актера Валерия Петенева, с которым пробует построить ненавязчивый диалог. Он – музыкант с несколькими инструментами, подзвучивающий повествование, но и оппонент, осаждающий оптимизм и наивность рассказчицы. При том, что суп на сцене готовится из подлинных овощей в режиме реального времени, живой звук и минимальная коммуникация с партнером поддерживает формат шоу, делает его более реалистичным. Может, запаха лука, ворчащего под крышкой пара и дегустации репы было бы достаточно. Но спектакль наполнен визуальными находками, и музыкант делает игровой принцип более объемным, действенным. Картофелина становится свинкой Фридой, которую приютила маленькая Лина. Перечница и солонка изображают родных Лины. А металлический стакан безжалостно «выплевывает» ложки – мобилизованных солдат. Театр предмета, ловко подменяющего бытовую вещь художественным объектом, который актриса наделяет характером и судьбой, демонстрирует, скорее, не изобретательность постановщика, а внимательность к окружающим деталям и увлеченность историей.

С историей же возникают скрипучие сложности. Пока длится бодрая экспозиция, адекватно перекладывающая нутрициологические тонкости на детский язык, все вроде бы хорошо. И даже появление в этой шоу-лекции новых героев из воспоминаний рассказчицы, не предвещает беды. Но вот в сюжет приходит война. И Анастасия Дудоладова пытается внести переживания собственной семейной истории в чужую рамку. А поскольку оптика авторов первоисточника и российская различаются, возникает множество вопросов и умалчиваний. Мы видим реального человека, чья бабушка жила в конкретной стране и в конкретное время. Но изложенные события как будто бы абстрактны, лишены исторической знаковости. Не отстраиваясь от своего персонажа, актриса документальный материал перемешивает с притчей. И душевная искренность, сентиментальная увлеченность страшными страницами потерь и голода делают возвращение к лекционному формату циничным, будто обесценивает погружение зрителей в размышления о цене дружбы, мира как отсутствия войны. По сюжету Фрида на самом пике военного голода исчезает из истории, оставляя зрителей догадываться, как же с ней поступила семья Лины. И картофельный суп, который к этому моменту уже почти готов, напоминает о той жертве, которой послужила Фрида. Кто-то может посчитать, что она пошла на сосиски. Но создатели спектакля убеждены, что ее просто выменяли на картошку. И вот он результат этого обмена.

А дальше остается только обсуждать за трапезой (к угощению приглашаются все желающие) символический смысл той части, которая посвящена прошлому. Со здоровым питанием вроде и так всё понятно. Она и вправду мотивирует детей на любовь к овощам и супу, в частности. Хотя мыслями и сердцем возвращаешься, конечно же, к печальной истории, взывающей повзрослеть и через игру пережить те страхи и потери, которые никогда не должны повторяться в реальной жизни.
Сергей Козлов