О театре

Еще год тому назад, выйдя на Покровку – главную улицу Нижнего Новгорода – после посещения мемориального дома-музея Добролюбовых, что на Лыковой дамбе, я подошла к зданию Нижегородского драматического театра. Именно рядом с этим часто посещаемым нижегородцами нарядным – украшенным арками – зданием на века запечатлелась в бронзе фигура самого молодого и талантливого критика и журналиста второй половины XIX века – Николая Александровича Добролюбова. Что мы знаем, что помним об этом человеке?

Экспромтом я стала опрашивать горожан, гуляющих по Большой Покровской и проходивших мимо возвышающейся на постаменте скульптуры. Мой вопрос был неизменным: «Кому поставлен этот памятник?» из двухсот опрошенных только четыре человека старшего поколения назвали фамилию Добролюбова. Грустно. Нет! страшно. Памятник-то замечательный, запоминающийся.

Когда-то нижегородский семинарист Николай Добролюбов окончил Главный педагогический институт в Петербурге и стал буквально правой рукой – единомышленником – Некрасова, редактора «Современника». Прожив всего 25 лет, Добролюбов оставил десятитомное наследие своим потомкам. И как только начинаешь читать что бы то ни было из его собрания сочинений – рецензию, переписку с друзьями или стихи, - невольно поражаешься тому, как живо, современно, умно и психологически тонко все написано. Именно по этой причине зародился у Ирин Лаптиевой, режиссера нижегородского театра «Вера», замысел спектакля о судьбе Николая Добролюбова. Почти на год она погрузилась в изучение творчества и биографии критика.

Сценарий спектакля «Я буду полезен отчизне!» создавался режиссером в соавторстве с научным отделом музея Н.А.Добролюбова в Нижнем Новгороде на основе писем, дневников, журнальных статей и поэтических произведений. Документальная подлинность сценария делает спектакль и художественно убедительным. Мы узнаем совсем не того Добролюбова – якобы атеиста и аскета, каким он запомнился нам с юношеских лет. В спектакле перед нами предстает очень молодой, невероятно остроумный, тонкий и добрый человек, любящий жизнь и всей душой стремящийся к любви. В спектакле найдено два художественных решения, благодаря которым он становится уникальным в своем роде. Во-первых, режиссер по ходу действия воссоздает воображаемую встречу сына с любящими родителями, которой в действительности быть не могло (отец – Александр Иванович, священник Никольской церкви и мать – Зинаида Васильевна – умерли руг за другом в 1853 1854 годах, когда Николай учился в Петербурге). Во-вторых, благодаря профессиональной заинтересованности Галины Алексеевны Дмитриевской – директора Государственного литературно-мемориального музея Н.А.Добролюбова – гостиная мемориального дома становится сценической площадкой для спектакля. Не знаю, каким было бы впечатление зрителей, если бы спектакль шел на театральной сцене.

Впустить в мемориальное (а для музейщиков - священное) пространство не только актеров, но и зрителей – довольно рискованное предприятие. Но награда за риск – зрительские впечатления, благодарности, вспыхнувшая заинтересованность личностью молодого критика. Музейная атмосфера одарила всех – и зрителей, и актеров – дыханием жилого дома XIX века, в котором прошли детство и отрочество Николая Добролюбова.

3 июля 2014 года, предваряя традиционный Всероссийский некрасовский праздник поэзии, в рамках международной научной конференции «Мемориальные музеи России: мир, миф и миг действительности» спектакль обрел еще одно сценическое воплощение. В гостиной Государственного литературно-мемориального музея-заповедника Н.А.Некрасова «Карабиха» актеры играли (но хочется сказать проживали) эпизоды жизни своих персонажей.

Представлять спектакли в мемориальных домах-музеях, где вещи «помнят» живых хозяев – Добролюбовых, Некрасова, Тургенева, Чехова, – становится просветительской тенденцией российского театра, привлекающей внимание зрителей, театроведов и музейных сотрудников. Застывшая монументальность памятников порой отторгается темпераментной молодостью – даже в русской провинции. А вот совмещение театрального действа с музейным пространством возвращает их внимание к замечательным и незаслуженно забытым героям.