Срубить дерево, разрушить дом, потерять сына
Песня француженки Лары Фабиан Je suis Malade («Я больна тобой») стала лейтмотивом спектакля «Вишневый сад»
в театре «Вера». Свежий взгляд
на хрестоматийное произведение Антона Павловича Чехова, новое прочтение
и смыслы. Что увидела на сцене наш корреспондент Елена Анисимова? Расскажем.
"Два сада" сквозь времена
В театре «Вера» прошли премьерные показы комедии из школьной программы «Вишневый сад». Спектакль посвятили известному в нашем городе режиссеру Ефиму Табачникову.
– Табачников репетировал «Вишневый сад» с актерами, составившими костяк труппы молодого театра «Вера», но успел сделать лишь первый акт: в 1994 году режиссер ушел из жизни. Второй акт сложился уже на основе его дневниковых записей. Приняла осиротевший замысел и стала сорежиссером Вера Горшкова. Спектакль шел более 10 лет. Два «Сада» ведут диалог сквозь времена, – сообщили в театре.
«Мы на что-то опять надеемся»
Постановка – работа столичной команды: режиссера Дениса Сорокотягина, художника Любови Мошковой и художника по свету Антона Литвинова.
– «Всему на этом свете бывает конец…» Фраза из пьесы наиболее полно, как нам кажется, выражает замысел спектакля, – говорит режиссер. – Наш спектакль – еще одна попытка понять миры Антона Павловича Чехова, услышать звук лопнувшей струны, которая тревожит и актеров, и зрителей вот уже более ста лет. Кончаются детство, радость, жизнь. Кончаются боль, слезы, силы. Но ведь что-то и остается. Это что-то – на дне души, там, куда не хочется пускать никого, кроме себя самого. Сталкиваясь с суровой реальностью, герои «Вишневого сада» – самой поэтической пьесы Чехова – отстаивают право на поэзию в мире, обезумевшем от одиночества и расчеловечивания. Чуда не случится, вишневый сад будет продан, но мы на что-то опять надеемся в который раз.
Школьный трактовки
В советской школе нас учили: Чехов показал отживающее свой век дворянство в лице Раневской и Гаева, набирающую силу буржуазию в лице хищника Лопахина и представителей молодого поколения Петю и Аню, для которых сад – олицетворение светлого будущего.
В современной школе учителям рекомендуют проводить уроки по этой пьесе, посмотрев «Вишневый сад» на сцене театра. Темы, которые предлагают обсудить с ребятами на материале «Вишневого сада», – будущее России, разрушение дворянского гнезда, непонимание между поколениями. Так что новая постановка в театре «Вера» – своевременная и нужная.
Комедия или…?
Чехов настаивал, что «Вишневый сад» – комедия. Не все были согласны. Станиславский, например, воспринял пьесу как трагедию. Три года назад на моножанровом фестивале «Комедия Фест» «Вишневый сад» показал легендарный Театр на Таганке. В главной роли блистала Ирина Апексимова. Режиссер Юрий Муравицкий решил вернуться к первоначальному замыслу автора, продолжив исследовать специфику чеховского юмора.
– Сыграть «Вишневый сад» как комедию – не самая простая задача. Это глубокий, драматичный текст, затягивающий на территорию пронзительной грусти, – отмечал тогда Муравицкий.
В театре «Вера» тоже попыталась преодолеть «чеховскую тоску». В спектакле немало забавных эпизодов: Лопахин, размахивающий топором, после покупки сада, мама Раневской, пуляющая в дочь вишневыми косточками, Шарлотта с надувным мопсом, Епиходов со «скрипучими сапогами» (звуки извлекает путем чревовещания).
Смешны Раневская и Гаев в своей детской беспомощности перед сложившимися обстоятельствами. Комичны слуги Яша и Дуняша в стремлении подражать хозяевам (особенно когда Дуняша исполняет на французском Je suis Malade). Забавны Аня и Петя, декламирующие слова о прекрасном будущем под дробь пионерских барабанов. Уморителен старичок Фирс, научившийся не наклоняясь поднимать свою тросточку. В то же время через весь этот бесконечный перформанс проступает глубокий драматичный подтекст.
Откуда взялись нечеховские герои?
Новая постановка классического произведения – история об утрате родственных корней. Сад – уже не символ прекрасного будущего, а олицетворение всего хорошего, что было в прошлом.
В глубине сцены – большая декорация на прозрачной ткани. Нарисовано дерево, но это не просто вишня, а фамильное древо Раневской–Гаева с портретами родственников. Так что вполне логичным становится появление в спектакле персонажей, которых не было у Чехова, – мальчика-сироты, призрака матери Раневской, матери Яши, просидевшей весь спектакль за прозрачным занавесом. В ходе действия, как бусинки на нитку, нанизываются истории героев пьесы. Это драма самой Раневской, потерявшей сына и первого мужа. Это судьба Вари, ее приемной дочери, которая безрезультатно много лет ждет предложения от Лопахина. Это история Шарлотты, скитающейся с детства с бродячими циркачами. История Яши, не желающего встретиться с пришедшей из деревни матерью. И самая печальная – история Фирса, которого забыли в запертом доме.
Все актеры были на высоте. Особенно удались роли Раневской актрисе Александре Трушкиной, Фирс – Андрею Логинову и Епиходов – Алексею Тулупову. В спектакле много музыки, песен под гитару, которые написал сам режиссер Денис Сорокотягин.
Елена Анисимова