Для слабовидящих

О театре

Пресса

Слишком много Горького/ Страницы VIII Российского театрального фестиваля имени М. Горького

Анастасия Разгуляева, журнал "Страстной бульвар, 10" №6-206 (2018)

Цитата из статьи. Полный текст на сайте журнала

«Последних» в театре «Вера» поставил Александр Ряписов, и этот спектакль несет на себе явственный отпечаток как нынешних условий существования коллектива, так и личных качеств режиссера. Этот театр, ориентированный на детей и юношество, вот уже четвертый год ждет завершения реконструкции своего здания, а до той поры ютится на разных арендованных площадках. Но даже в своих сложных обстоятельствах подходит к этому творчески - обживает, осмысливает новые для себя пространства и ставит новые спектакли именно под них. Так получилось и с «Последними»: спектакль играется в комнатах Литературного музея А.М. Горького, который располагается в доме купчихи В.М. Бурмистровой, построенном в 1882 году. Подлинные интерьеры старого особняка, декорированного резным деревом, искусственным мрамором, росписями и драпировками, придают действию осязаемую достоверность: именно в таком доме могли жить Коломийцевы, сидеть на таких стульях, обедать за таким столом... Важно и то, что зритель также встроен в эту реальность - и он сидит на тех же стульях, и он дышит воздухом этих стен. Перед спектаклем зрителей проводят по дому, они проходят через анфиладу старинных залов, физически погружаясь в прошлое. Поиски достоверности продолжаются и внутри действия: спектакль обживает не одну комнату - актеры продолжают «звучать» и за пределами основного действия в столовой, и зрители слышат за стеной обрывки разговоров, шуршание штор, случайный обрывок мелодии. Они видят, как герои едят настоящий суп и чувствуют его аромат. Персонажи пьесы говорят обычными бытовыми, не сценическими голосами, лишь изредка обнаруживая сильные эмоции, чем максимально приближают историю к зрителю, переводят ее в разряд интимной семейной драмы. Более того, все психологические характеристики персонажей тоже словно притушены, актеры играют «вполголоса» не только буквально. Каждый из них максимально смягчен, в каждом сделана попытка найти оправдание для его поведения или черты, которые позволили бы испытывать даже к резко отрицательному герою симпатию или сочувствие: будь то Иван Коломийцев (Вадим Пьянов), который показан нам отнюдь не капризным деспотом, а скорее потерявшимся, запутавшимся человеком. Или сын его Александр (Олег Юлов), который еще только встает на путь зла, и мы видим, что его обуревают сомнения, и порой сочувствуем ему. Непривычна Люба в исполнении Анны Корольковой. Ее «уродство» переведено в символический план: уже не горбунья, а ослепшая на один глаз умная молодая девушка, которая в своих жутковатых черных очках прозревает больше, чем все остальные. Прочие Коломийцевы - Надежда (Татьяна Кириллова), Петр (Денис Зиненко) и Вера (Александра Трушкина), даже несмотря на выпавшие на их долю страдания и разочарования, остаются приверженными семье. Семейственность, общность в этом спектакле выходят на первый план.

Но Александр Ряписов не был бы собой, если бы не внес в спектакль элемент остранения, метафоры, иронического взгляда со стороны: параллельно развитию основного сюжета зрители видят эпизоды взаимодействия актеров, играющих спектакль, фрагменты репетиций, выяснение технических вопросов. Переключение временны́х планов держит зрителей в постоянном напряжении, создает некий зазор между условностью и достоверностью, позволяющий зрителям переосмыслить увиденное. Кроме того, в спектакль «вклинивается» домашнее представление, которое устраивают младшие Коломийцевы. И этот «спектакль в спектакле» вносит дополнительный метафорический контекст: горьковское стихотворение «Девушка и Смерть» становится объяснением и автохарактеристикой Любы, которая играет в этом детском представлении главную роль; а портрет царя - Николая II Кровавого, спроецированный на главу семейства Коломийцевых, добавляет дополнительный объем и его образу.